На сайте круглосуточно и без выходных работает БИБЛИОТЕКА, где можно скачать интересные книги бесплатно, без SMS и регистрации. ЗАХОДИТЕ! И не забывайте нажимать на "соцкнопочки". Они справа!

Форма входа



ЭТО МОЁ ВРЕМЯ

 

 

ПИСЬМО ИЗ МАТРАЦА

 

Как-то решил я ликвидировать на даче старую кровать с пружинным матрацем. Кровать эта «жила» в нашем доме лет, наверное, двадцать, если не больше. Конечно, пружины у неё повылезали и мешали спать. А весь каркас деревянный, никаких тебе «дээспэ»! Вот я и стал разбирать эту кровать. Вытащил её на вольный воздух, поорудовал топориком, пилкой и молотком, оставалось только разобрать сам пружинный матрац.

Как только я стал отворачивать обивку, как вдруг увидел какую-то бумажку, сложенную несколько раз. Что такое? Разворачиваю! Это письмо! Записка! Двадцать лет валялись на этой кровати и не знали, что она хранит в себе секрет! Написано всё карандашом, а сама записка затёрта до невозможности. Видно, читано письмо многократно. Сворачивали его, разворачивали — все уголки и сгибы протёрты и засалены. Адресовано оно какой-то Валечке. Вот то, что было в этом письме написано. Никаких исправлений в него я не внёс.

 

«Дорогая моя Валичка!

Дорогая моя Валичка я все же еще раз решил тебе написать не большое письмо, ты Валя на меня не обижайси, Валичка ты не можешь представить как я хочу с тобой на едине поговорить обо всем и много тебе интересного разсказать Я знаю что для тебя это будет интересно Валичка, неужели ты все забыла что у нас с тобой было, нет (зачёркнуто) я неверю, ты все помниш Что между нами было это останется на всею жизень. Валичка дорогая ты знаешь что, (зачёркнуто) было у меня с тобой, этого не кто не знает, и в жизни никто не узнает, и я хотел тебя очень просить, давай встретимся хоть у тебя дома, когда не будет увас не ково, или у нас, или же в Кускове, или же на кладбище, я все принесу и выпить и закуска, я там бываю каждый день, с 5 вечера у вашего отца могилы, Я тебе много бы рассказал интересного с кем ты кто ко мне сюда и домой приходил. Все Валичка жду»

 

Кто писал эту записку? Какой «Валичке» она адресована? Почему же «Валичка» спрятала письмо под обивку матраца? Ведь она знала, что оттуда его уже не достанет! А спрятала письмо именно она — у меня на этот счёт никаких сомнений нет. Кто автор этого письма? Встретился ли он со своей «Валичкой»? Что у них было? Нам никогда и ни за что об этом не узнать…

 

В МЕТРО

 

Не помню точно, на какой станции метро это произошло. Кажется, на «Тверской».

Я смотрел в свой мобильник, видимо, пытаясь кому-то позвонить. Именно в это время мимо меня прошёл, вернее, промелькнул какой-то мужчина. Он был почему-то без шапки и держал её в левой руке, а в правой у него, я успел увидеть, болталась большая клетчатая сумка, с какой всегда ездили «челноки»». Волосы растрёпаны, и весь он какой-то был не в себе. Взгляд! Мгновенный взгляд! Его взгляд меня почему-то поразил! Словно этот человек хотел мне что-то сказать. Передать! Передать глазами! Но я снова уткнулся в свой телефон, будто именно это главное было тогда.

Занятый телефоном, я всё-таки заметил, что подошедший поезд очень резко затормозил и остановился совсем не там, где было положено. Мимо меня пронеслась в красной беретке дежурная с противоположной платформы. Откуда-то возник милиционер. Народ стал сбегаться. Толпа собралась немаленькая. Раздались какие-то крики.

Произошло ЧП! Тот человек бросился под поезд! На платформе осталась только клетчатая сумка с аккуратно положенной на неё меховой шапкой...

Почему я не ответил на его бессловесный взгляд?..

 

ГИТЛЕР, КАПУТ!

 

Дали мне путёвку, немку отвезти в Шереметьево на самолёт. Машину свою, «Волгу», я к подъезду подогнал, жду. Выходит такая немолодая, с чемоданом. Сама несёт.

Я сразу багажник открыл, чтобы она туда свой чемоданчик положила, а она рукой показывает — нет, мол, не надо — и кладёт на заднее сиденье, а сама рядом с чемоданом садится. Русских слов никаких не говорит. Вид у неё, надо сказать, довольно презрительный.

Поехали. От ЦМТ, где я эту немку сажал, рулю на Грузинский вал, а там уж рукой подать до Ленинградки и по ней до самого Шереметьева без поворотов и остановок. Однако у Белорусского вокзала пробка. Стоим. И тут у неё голос прорезался! «Шнеллер! Шнеллер!» — говорит. Да с такой злобой! Я молчу, а она опять — шнеллер да шнеллер! Скорее, значит. Боится на самолёт свой опоздать.

Ладно, выехали на Ленинградку, скорость набрали, а она всё своё «шнеллер» да «шнеллер». Словно кнутом хлещет, зараза! Ну, тут я не выдержал, повернулся и прямо в лицо ей: «Гитлер, капут!!» И всё! Сдулась моя немка и до самого аэропорта — ни звука! Все свои немецкие слова забыла!

К рейсу мы, конечно, успели…

 

КАК ДВА КУЛЯ

 

Это случилось около пересечения Садового кольца с Орликовым переулком и Мясницкой, тогда ещё улицей Кирова.

Включился зелёный, и поток машин начал набирать скорость к Красным воротам. Там подъём не очень большой.

я стал переходить Мясницкую, как услышал глухой двойной удар, и успел увидеть, как по осевой летят по асфальту два каких-то куля. Это разогнавшаяся по крайнему левому ряду «буханка»-уазик сбила двоих пешеходов. На разделительной стояли четверо, не успели перейти Садовое. Снесло двоих, а осталось двое. Стоят, боятся шевельнуться. Поток машин несётся с обеих сторон.

Постовой гаишник звонит по служебному телефону, который установлен на углу дома. Кричит в трубку каким-то весёлым голосом: «У меня тут два трупешника! Приезжайте!» Видно, не впервой о таком ЧП докладывать. Профессионал! Сразу определил, что те двое сбиты насмерть.

 

ПЕСНЯ-НЕСУРАЗИЦА

 

Меня всегда удивляло, как это в песнях появляются сплошь и рядом несуразицы всякие.

Ну, вот пример.

Зима морозная. Степь да степь кругом. И — вот ужас! — в этой степи глухой замерзает ямщик. Ну, ладно, был бы он в одиночестве. Так нет же — рядом стоит его напарник и тупо выслушивает наказы, которые даёт ему замерзающий. Ещё и приговаривает, чтоб товарищ не попомнил зла, чтоб закопал его тут же, где он помрёт. А тому, вместо того, чтобы ждать, пока тот помрёт, а потом мёрзлую землю долбить, укутать бы обессилевшего потеплее да стегать лошадей, гнать к ближайшему населённому пункту. Там даже, может, фельдшер, какой-никакой есть. Глядишь, и спасли бы мужика, а его жена не осталась бы вдовой, а малые детушки — сиротами.

Жалко мужика! Погиб ни за что.

А песня сама по себе очень хорошая, напевная такая. Очень давно, в детстве по радио я постоянно слышал её. Говорят, что Сталину она очень нравилась.

Или вот ещё про Стеньку Разина. Попользовался княжной, целую ночь с ней провожжался, а наутро... взял да и швырнул её в набежавшую волну. Ропот возмущённых масс за спиной услышал. И никакого тебе уголовного дела за убийство. Вот так! Швырнул человека за борт, и — нет человека, и нет проблем.

А про бродягу, который скитался в диких степях Забайкалья? Жена по мужу скучает, детишки плачут гурьбой, а он хоть бы хны — бродяжит себе и бродяжит. Но потом, видно, совесть заела, подался домой. Рыбацкую лодку взял без спроса, просто, как говорится, украл, Байкал переехал с песней, правда, унылой. А ведь радоваться надо бы, всё-таки в курень свой родной возвращается. А вот и мать тут как тут (прямо рояль в кустах!), говорит, что брат кандалами гремит-звенит в Сибири, хотя действие в Сибири же и разворачивается. Отец сырою землёю зарыт. Но всё-таки какой-никакой, а хэппи-энд. Домой-то бродяга вернулся.

Интересно, а ведь сегодня такое огромное количество песен, но петь их за столом почему-то не получается. А вот старые, хоть и несуразицы, поют, поют и посегодня после нескольких рюмок, но, правда, старшее, совсем старшее поколение, из деревенских.

 

ХАМЕЛЕОН

 

По салону автобуса передвигается, именно передвигается, долговязый старик. На нём явно довоенное, донельзя вытертое кожаное пальто когда-то коричневого цвета. Он похож на Корнея Чуковского. Старик осторожно переступает, потому что автобус немного качается. Он перехватывает стояки, словно хамелеон ветку, медленно и аккуратно.

Автобус тормозит на остановке, открывает двери. Старик медленно, со ступеньки на ступеньку спускается на тротуар. Еле переставляя ноги, он подходит к скамейке на остановке и садится. Отдыхает. Видно, тяжело дался ему этот переход.

Автобус закрывает двери и трогается. Старик остаётся один на пустынной остановке. Ему надо ещё доковылять до своего дома. Далеко ли? Хорошо, если кто-то ждёт его возвращения…

 

КАК ПРОВОЖАЮТ ПАРОХОДЫ

 

Шестидесятые годы. Лето. Возвращаюсь из командировки. Уже ночью привезли меня на станцию Рубцовск. Мне надо в Барнаул, а потом в Бийск и дальше в Горный Алтай.

Резко сменилась погода. Ещё днём стояла июньская жара, но пришёл северный ветер, холодный, без дождя, и дует уже и ночью.

Я взял билет и вышел из зала ожидания на площадь перед вокзалом покурить. Холодный ветер закручивал мусор по асфальту. Светило несколько фонарей. Они качались под ветром, и тени от столбов прыгали по стене вокзала. Было как-то неуютно.

Вдруг на площадь вкатился грузовик, «зилок». Из кузова повыпрыгивали трое девчат и матросик. Лихой такой. Ленточки бескозырки — в зубах, чтобы не унесло её ветром. Все весёленькие — видно, «на побывку ехал молодой моряк», а теперь возвращается. Как они там в кузове высидели при такой холодине!?

Из кабины с правой стороны показались сначала ноги в начищенных сапогах, потом баян, а за ними и сам владелец баяна — баянист. Шофёр остался на своём месте, не захотел выходить на холод.

Все уселись на скамеечке, только морячок стоял перед ними и потихоньку отбивал чечётку. Баянист что-то негромко наигрывал на своём баяне. Девушки почему-то притихли и молчали. Две из них с двух сторон прильнули к баянисту, а одна, не отрываясь, смотрела на морячка. Тот вдруг подсел к ней, обнял за плечи и что-то зашептал ей. Что он там ей шептал? Приедет ли он обратно?

Зашумел подходящий поезд, и я пошёл на посадку.

А встреча эта мне потом вспоминалась только с мелодией «как провожают пароходы». Почему? Может, из-за морячка, которого провожали девушки с баянистом?

 

ПАСПОРТ ПОЛУЧИЛ

 

Паспортный стол. У стола сильно намакияженной паспортистки сидит гражданин и внимательно рассматривает только что вручённый ему паспорт. Потом поднимает на неё взгляд и говорит:

— Мадам, тут вкралась ошибочка.

— Какая-такая ошибочка?

— Да вот, смотрите. Тут стоит буква е, а надо ё.

— Это почему же? — не понимает паспортистка.

— Объясняю, — терпеливо говорит гражданин. — В окончании моей фамилии должна стоять буква ё, а тут стоит е.

— Какая разница.

— Большая! С буквой ё – это один человек, а с е совершенно другой. Я ведь не Де́рбенев, не Дербе́нев, а Дербенёв, с ударением на последнем слоге.

— Не вижу разницы, — уже раздражается паспортистка — вот зануда! — Теперь эти буквы можно писать и так и так в документах, ошибки не будет.

— Ну, знаете... — разводит руками гражданин.

— Вот так! Претензии ваши неуместны, — и добивает посетителя окончательно. — И вообще, что вы меня игнорируете по этому вопросу. У меня очередь. Следующий!

 

ЗАГАДКА (ТИПО АНЕКДОТ)

 

Предположим, что произошла эта история в те далёкие благословенные времена, когда мы говорили друг другу слово «товарищ», которое (мы ещё не знали об этом) звучит сегодня совсем по-другому — «господин».

Так вот, останавливает как-то гаишник одного нарушителя. Издалека увидал, что правый подфарник у «Запорожца» не светит ( тот из боковой улицы выезжал и направо сворачивал), и палочкой своей полосатой так легонько помахивает — прижмись-ка, дорогой товарищ, к обочинке. Объехал этот бедолага инспектора тихонько, причалил к самому краешку и из машины лезет. Не выйдешь к инспектору, себе дороже будет. Вылез он, значит, костюмчик свой тёмный в полоску отряхивает, галстук подтягивает, чтобы, конечно, побравее выглядеть. Костюмчик, правда, поношенный, полосок местами и не видать, и пузыри на коленках. Ну, от этого в «Запорожце» трудновато уберечься. Идёт он, одним словом, к гаишнику, а тот ему медленно — навстречу. Такой упитанный инспектор, раза в два толще нарушителя, но в то же время вежливый. Правую руку к козырьку прикладывает, с трудом, правда. На руке палочка полосатая висит.

— Нарушаем, гражданин. Ваши права.

— Ну, товарищ капитан, что нарушил-то? Скорость превысил что ли? — неохотно протягивает документы инспектору.

— Скорость! На вашем превысишь… На подфарники гляньте.

Нарушитель сразу к машине метнулся, забежал спереди. Точно, подфарник! Машина на аварийке, всё мигает, а правый подфарник молчит. Что тут поделаешь?..

— Вот зараза! Опять лампочка перегорела! Командир! Небольшое ведь нарушение.

— Но — нарушение. Что делать будем?

Нарушитель стоит, мнётся. Гаишник молчит, вертит документы в руках, улыбается, намекает.

— Товарищ капитан, может, разойдёмся? А?

— Ну, ладно. Я сегодня добрый. У меня сегодня день рождения…

— Ой, как хорошо-то! Поздравляю, командир! С днём рожденья!

— Погоди, не суетись, — переходит на «ты» инспектор. — Давай так договоримся. Ты мне загадку загадываешь, а я её разгадываю. Не разгадаю — свободен, а разгадаю — тут уж извини. Лады? Ну, давай. Жду!

— Хорошо, согласен. Что же загадать? — Лоб наморщил нарушитель, вспоминает загадку посложнее, но у него с этим, видно, напряжёнка. — Вот загадка! Два конца, два кольца, посредине гвоздик! А?

— Ну, это, брат, просто. Жопа.

— Почему же жопа, командир. Это ножницы! Нож-ни-цы!!

— Да?.. Ну, давай ещё.

— Так договорились же, командир…

— Не возражай. Жду…

— Так значит. Ну, ладно. Разгадывайте. Ни оконцев, ни дверей — полна горница людей! Ни за что не отгадаете!

— Эээ… — уже неуверенно. — Жопа?

— Ну, командир… Опять жопа! Не жопа это, а огурец. Понятно?

Повертел гаишник корочки этого, в тёмном костюме в полоску, инженеришка и отдал. Уговор дороже денег. Тем более что день рождения. Тот юркнул в свою колымагу и по газам…

 

После дежурства приходит этот гаишник домой. А там уж его ждут, стол накрыт, закуска, тарелочки, фужеры, бутылки, конечно, разные. Тёща пирог испекла. Постепенно веселье началось, поздравления. Тут гаишник своего нарушителя и вспомнил:

— Стойте, — говорит, — ребята. Мне сегодня один чудик, такой в костюмчике помятом, в полосочку, загадку загадал. Ну, ни в жисть не разгадаете.

Всем, конечно, интересно стало, что это за загадка такая сложная. Зашумели, давай, мол, загадывай, мы щас её мигом разгадаем.

— Ну, вот, — говорит гаишник. — Как её? Сейчас вспомню… А, вот! Слушайте! Ни оконцев, ни дверцов — полна жопа огурцов!!

— ??????????

— А-а-а!!! Не догадались!? А это ножницы! Нож-ни-цы!!!

 

А, может, и не было никогда такой истории...

 

ГОЛОВА ИЛИ ЧЕРЕП?

 

Разговор в кабинете флюорографии.

— Та-а-ак. Что там врач написал? Грудную клетку и череп… Да, череп.

— Позвольте! У меня не череп, а голова.

— Для вас голова, а для нас череп.

 

ДЕВОЧКА И ПЁС

 

Каждое утро, отправляясь на работу, я прохожу по большому старинному парку на окраине Москвы. Парк называется «Грачевка». Рядом с ним станция «Скорой помощи», а за её забором — небольшой вишнёвый садик, сохранившийся между девятиэтажками от старой деревни Ховрино и сплошь заросший бурьяном.

Иду вдоль забора по узкой асфальтовой дорожке. Поставив на землю портфель и взявшись обеими руками за штакетник, возле забора стоит девочка лет двенадцати, смотрит за ограду и что-то негромко говорит.

Уже проходя мимо, я увидел, как из сваленных в садике пеньков и досок вылез крупный рыжий пёс и, виляя хвостом, побежал к этой девочке. Он протиснулся в дырку между штакетинами и уткнулся девочке в колени. Она присела, стала его гладить и что-то тихо ему говорить. Это была утренняя встреча друзей — беспризорного пса и девочки-школьницы. Наверное, встреча уже традиционная. Я заметил, что городские беспризорные псы очень хорошо относятся к детям. За добро они платят привязанностью и преданностью, а для детей нет разницы между беспризорным псом или собакой на поводке. Беспризорник даже вызывает больше сочувствия. Вероятно, заброшенная собака находит у детей ту доброту, в которой хозяин ей отказал

Кто научил эту девочку любви к живому? Убеждён, что всю свою жизнь она будет глубоко человечна.

 

МАРШРУТКА

 

Газель-маршрутка на конечной остановке постепенно заполняется. Все сидят молча, терпеливо ждут отправления. Место водителя пока свободно. Вот появляется и он — крупный толстый узбек. Он занимаете своё место — маршрутка оседает немного и содрогается. Начинается неторопливый сбор денег за проезд.

В это время откатывается входная дверь и в неё заглядывает какой-то человек, явно среднеазиатской национальности. Похоже, тоже узбек. Он быстро осматривает внутренность маршрутки и вдруг громко вскрикивает: «Это вам не щютка! Ааатправляица марщрютка!» Дверь захлопывается, мотор заурчал, маршрутка отправилась в путь. Пассажиры улыбаются.

 

ПРЫЩИКИ ПРОПАЛИ!

 

По утрам в метро народу — пропасть. В вагоне набито, как селёдок в бочке. Вагон качает, и все, кто стоит ближе к поручням, за них держатся. Те, кто в середине толпы, держатся, как говорится, за воздух и качаются вместе со всеми.

Рядом со мной стоят, обнявшись, парень с девушкой, что-то говорят друг другу вполголоса. Им эта теснота только на руку. Парень выше девушки, и она смотрит на него снизу вверх, смотрит влюблённо. Ей явно очень комфортно в этой тесноте.

Вдруг парень повышает голос и с видимым удовлетворением говорит: «А личико-то у тебя чистенькое стало! Прыщики пропали!» Девушка смущённо толкает кулачком его в грудь, мгновенно оглядывается и с упрёком, вполголоса произносит: «Тише ты, дуралей!»

Мне всё это ясно и понятно.

 

КАНИСТРЫ-МАНИСТРЫ

 

Была такая телевизионная передача в 1990-х — «Дорожный патруль». Команда телевизионщиков выезжала на разные происшествия на дорогах Москвы. Не припомню, по какой именно программе шла эта передача, кажется, на ТВ-6 и РТР. Сюжеты порой граничили с ужастиками — покорёженные автомобили, пораненные люди, порой даже трупы показывали. Недолго она просуществовала, это передача, но запомнилась телезрителям. Очень крутая, как говорят сейчас, она была.

Вот один сюжет. Сгорели гаражи, а в них — две легковые машины, иномарки. Расстроенный, но внешне спокойный хозяин кавказской национальности ходит туда-сюда возле этих гаражей. Телеоператор крупным планом показывает лицо этого самого пострадавшего хозяина, а ведущий спрашивает его: «А скажите, что ещё у вас там сгорело?» Бедолага отвечает так задумчиво и почти безразлично: «А-а-а! Канистры-манистры разный!»

 

ВСЁ ПРО ВОДКУ…

 

Во второй половине 1980-х годов в России началась антиалкогольная кампания. До чего только недодумывались люди, чтобы достать водки. Привыкли пить, а тут магазины винные закрывают, водку да вино по талонам продают! Очереди огромнейшие, занимали ещё с ночи, драки у входа в магазин. Одним словом, беда!!

Но были и весёлые моменты. Мне жена рассказывала о таком случае. Была она дома тогда, копошилась по хозяйству. Телефонный звонок. Она поднимает трубку и слышит разговор двух женщин и понимает, что соединилась с какой-то другой линией. А разговор у женщин про водку. Одна говорит, что отстояла целых четыре часа, а давали только по три бутылки. Другая, что ей вообще не досталось, пришлось записываться на другой день. Кошмар, одним словом! И так далее…

Жена слушала-слушала и говорит строгим таким тоном:

—Всё про водку да про водку! Других тем что ли нет?!

—Ой! Ой! – переполошились эти дамы. — Всё! Всё! Не говорим!

И тут же — короткие гудки: пи-пи-пи-пи!

Наверняка, они остались в убеждении, что их прослушивали спецслужбы.

 

ДРОВИШКИ

 

Алтай. 1957 год. Поздняя осень. Нас трое — старший госохотинспектор, шофёр нашего «газика» и я, старший охотовед. Сидим, завтракаем и греемся после неудачной утренней зари. Утки не было, погода ужасная. Ветер, мелкий дождик, тучи несутся с севера. Сидим в избушке, которая стоит на самом берегу небольшой и неторопливой речки. Она прорыла своё извилистое русло по рыжей осенней степи и лениво течёт между голых берегов. Речка совсем неширокая — метров десять-пятнадцать.

В окошко нам виден хиленький мостик. К нему медленно подъезжает грузовик, старенький «зис». Вылезает шофёр, стоит перед машиной, смотрит на мостик и, видно, соображает – ехать ему или не ехать. Потом он шагает по мостику, трогает сапогом брёвнышки, которые уложены поперёк. Всё-таки он решился, залезает в кабину, трогает машину и потихоньку въезжает на мостик. Только машина проехала половину мостика, как брёвнышки под ней не выдержали, она рухнула с моста в речку и почти вся сразу ушла под воду!

Мы тут же рванули на помощь! Я подскочил к машине первым и каким-то образом забрался на кабину. Над водой была только правая дверца, а в неё бился шофёр, захлёбывался. Окошко в этой дверце было заделано фанерой, а сама она изнутри никак не открывалась. Мне удалось всё же отодрать эту дверцу, и шофёр выбрался!

А в кузове-то были дрова! Берёзовые, аккуратно поколотые и аккуратно сложенные до самых краёв кузова. Теперь они потихоньку, не все сразу, а по одному, по два поплыли, посверкивая берестяными боками.

Водитель, казалось, совершенно не чувствовал на себе мокрой одежды, только смотрел на эти полешки, а потом тихо сказал: «Поплыли дровишки-то! Поплыли!»

Мы притащили его в избушку, раздели, напялили на него какую-то одежонку и налили полстакана водки. Шофёр завеселел и стал просить, чтобы мы его отвезли в деревню, домой. «Километра три отсюда, недалеко. Может, ещё успею дрова выловить хоть немного», — говорил он.

Наш водитель отвёз его туда, а «зисок» так и лежал на боку, почти перегородив речку, и дровишки плыли и плыли.

 

БЫТЬ ПОБЛИЖЕ…

 

Давненько это было. Где-то в начале восьмидесятых годов. Случайно подслушал разговор двух молодых людей, что стояли у окна на задней площадке троллейбуса рядом со мной. Вот этот разговор.

– Ты где сейчас, – говорит один.

– В театр устроился.

– Не может быть! И кем же?

– Рабочим сцены…

– Ну, ты даёшь! И что делаешь?

– Да что скажут, декорации таскаю, туда-сюда переношу разные вещи, костюмы…

– А чего тебя туда потянуло? Деньги что-ли?

– Какие там деньги!.. Просто к ней ближе… Ты же знаешь…

Дальше я уже ничего не расслышал, потому что что-то начало шуметь, а потом они вышли через заднюю дверь на остановке.

В какой театр он устроился? Кто это была ОНА, к которой он так хотел быть ближе? Наверное, какая-нибудь известная актриса, в которую он был влюблён, и решил работать там же, в театре, чтобы видеть её ежедневно… Но на что же он надеялся? Рабочий сцены…

 

 

главная  содержание  наверх  дальше


Поиск

Статистика