На сайте круглосуточно и без выходных работает БИБЛИОТЕКА, где можно скачать интересные книги бесплатно, без SMS и регистрации. ЗАХОДИТЕ! И не забывайте нажимать на "соцкнопочки". Они справа!

Форма входа



КАПКАННЫЙ ПУТИК


Сегодня я ночевал один. Напарник мой по промыслу ушёл проверять капканы на дальний конец участка и заночевал там, в маленькой избушке. Вернётся, сказал, сегодня к вечеру. Может быть…

Ну, вот и надо выходить. Дунув сверху в стекло, гашу лампу, уже ненужную. Сквозь заледенелое окошечко пробивается синь рассвета. Открываю примёрзшую дверь и выхожу из тепла на холод. Сегодня немного придавило морозцем. Градусник на углу избушки показывает минус восемнадцать. Начало февраля. 

Ясно небо перед восходом солнца. Оно скоро выползет из-за дальних предуральских увалов.

Айка вылезла из заваленной снегом будки, словно из норы, потянулась, зевая, завила колечком розовый язычок свой и запрыгала вокруг меня, пока я надевал лыжи. Брать или не брать сегодня собаку с собой? А, возьму, пожалуй, лыжня твёрдая. Мы уже порядочно находили, на своих путиках, да и пороши не было уже неделю. Многоследица. Мне она сегодня мешать не будет, иду проверять свои капканы. Может, в каком и сидит зверёк. Надо взять и нарточку, чтобы вытащить хребтину от лося. Я добыл его вскоре после Нового года. Почти всё мясо мы повытаскали, а вот хребтина осталась. Тяжеленько будет одному тащить, но что поделаешь. На «Буране» не подъедешь, да и горючки осталось у нас только на выезд с участка. Если уж шибко тяжело будет, то подпрягу собаку - она хоть немного, да поможет. Заодно около этой хребтины и капканы проверю. Я там, около неё, пару на куниц, да пару на росомаху поставил. Она где-то в тех местах шатается.

Ну, в путь. Сегодня предстоит пройти четырнадцать километров. Все расстояния уже давно высчитаны, а места знакомы. Да ещё в сторону за мясом — в каждый конец по километру. Вот и считай, больше полутора десятков выходит. Это одного только хода часов пять-шесть, да ещё на обед у костра около часа, да у капканов какое-то время уйдёт. Засветло вряд ли вернусь.

Айка уже убежала вперёд. Ружьё и лямку нарточки — через плечи, оглобельку — подмышку. Зашуршали лыжи, зашуршала сзади нарточка по лыжне. 

Говорят, в других местах промысловики прямо по путикам на снегоходах раскатывают. У нас снега очень глубокие, только по реке, по льду можно на них гонять. Конечно, на технике, может, оно и лучше и быстрее, а всё-таки ноги надёжнее. Да и много ли увидишь, когда за рулём сидишь, много ли за рёвом мотора услышишь. К тому ж и горючка кусается.

Недавно видел, как горностай мышку ловит. Проскакал через лыжню метрах в двадцати от меня и прямо на глазах в снег нырнул. Шага за два от валежины. Выскакивает с другой стороны, а в зубах уже мышь, полёвка. Тут я ему свистнул, увидел он меня и дал дёру. В мелкие пихточки уволок свою добычу.

Вот старые рябчиные лунки показались на краю поляны. Тут я в прошлый раз на рябчиков наткнулся. Сидели они под снегом, наверное, услышали меня. Один высунул головку над снегом, а я сначала не понял, что это такое. Словно бабочка сидит. Я ещё подумал тогда — откуда это зимой бабочка да ещё на снегу. Тут он и выпорхнул, а за ним ещё два поднялись. И все уселись тут же на осину. Одного я взял на ужин. 

Айка залаяла. Ну, точно, рябчиков увидела. Дурочка, никак не может привыкнуть, что рябчик при ней не будет сидеть, улетит сразу. Это не глухарь.

Иду тихонько-тихонько, но снег скрипит. Слышно, как рябчики полетели, запыркали крыльями. В такой мороз к ним всё равно не подойдёшь, если они не в лунках. Это их, наверное, Айка спугнула. Вон и она сама, вылезла из ельничка, сидит на лыжне, меня дожидается. Вперёд, вперёд, собачка!

Солнце вылезло над тайгой. Макушки пихт и кедров засияли. Полянка вся в солнечных лучах.

За полянкой — первый капкан. Пустой. Даже не сворачиваю к нему. Сегодня вообще, чувствую, все капканы будут пустые. Ну что ж, не каждый день пушнинку таскать! 

Вот за тем пихтачом будет пОкать к реке. Там у меня выдра живёт. Какая-то пришлая. Столовую устроила, хайрюзов по ямам ловит, по пустолёдку ходит. Нужно, кстати, и капкан проверить. Я его там в одном месте поставил.

Ниже по течению, километрах в пятнадцати, этим летом жила семья, самка и три выдрёнка. Даже каталку себе устроили. Я как-то в июне рыбу заготовленную сплавлял в посёлок и наплыл на них. Мотор выключил, плыл себе спокойно, чуть веслом шевелил, они меня и не услышали. Там весной ручей нанёс глины на берег, а они его и раскатали. Большая выдра и два детёныша сидели на берегу, а третий катился на животе по мокрой глине. Как увидели они меня, так все сразу и бросились в воду. Только их и видели! Такого больше посмотреть не довелось.

Ну, вот и спуск. Река вся завалена снегом, кусты под берегом снежной нависью согнуло и перепутало. На ольхе снегири качаются, гуркают. За поворотом полынья и выдровая столовая. 

Попалась всё-таки! Это определяю по потаску. Она тащила его за собой. Может, ещё живая? Ушла под воду или не ушла? Всё тихо. Осторожно снимаю лямку нарточки и ружьё. Айка где-то на берегу отстала. Надо её подождать, позвать. Да вон, уже несётся по лыжне, и сразу к дырке. Залаяла, грызёт лёд.

Снимаю лыжи. На реке снег неглубокий. Наледи нет, всё промёрзло. Отпихиваю собаку и тащу потаск. Вот и зверь! Большой! Это старый самец! Вода течёт с седого меха. Красавец! Редкий всё-таки зверь. Айка прыгает, хватает его за хвост. А ну, в сторону! 

Мех, конечно, промок, и я отжимаю воду обушком ножа, чтобы не морозить руки. Тушка сразу начинает обмерзать, и я кидаю её в снег, валяю туда-сюда ногой, чтобы ещё больше ушло с неё воды. Укладываю добычу в нарточку, настораживаю капкан. Может, ещё какая придёт.

И снова вперёд! Опять прибрежный пихтач с кустами, за ним кедры на высоком берегу. Под кедрами беличья поедь. Здесь у меня на двух километрах восемь беличьих капканов и четыре на куницу с приманкой. Но сегодня все они пусты, кроме последнего, куничьего. В нём рыжий комок перьев. Кукша попалась, теперь приманкой будет. 

Чем дальше по лыжне, тем теплее идти. Разогреваешься на ходу, да и солнышко, хоть и зимнее, но немного всё-таки греет. Снимаю суконную куртку и кидаю на нарточку — нечего спине мокнуть. 

Вот уже и половина пути. А в капканах, не считая выдры, ничего нет. Солнышко уже заполдень показывает — пора костёр ладить и чай варить. У меня для этого место есть на старой гари. Там дров много хороших. 

Вот и моё прошлое кострище, яма в снегу. Быстренько валю нетолстую сосновую сушинку, натёсываю со старого горелого пня смолёвых щепок. Одна спичка, и костерок начинает разгораться. Теперь надо подождать, когда натает в котелке снег, вскипит чай, а там можно и перекусить. Пока всё у меня идёт по плану, но впереди дорога не ближняя.

За гарью — кедрач. В наших местах ореха не много родится. Если и наберёшь мешка два шишек, и то хорошо. Можно дома иногда орешков погрызть, пощёлкать. По окраинам этого кедрача всегда глухари встречаются. Неплохо бы одного какого-нибудь уговорить на варево, но около лыжни только старые лунки. Свежих нет. Собака в сторону далеко не пойдёт. Видно, сегодня буду без этой добычи. 

В кедраче стоят две кулёмки да десяток беличьих капканов древесных. В двух — по белке. Их тоже на нарточку, к выдре. Так! Хорошо! 

До лосятины осталось километра четыре. Ещё часа полтора хода.

Выхожу на полянку в пихтаче. Он весь завален кухтой. На дальнем конце полянки лыжня проходит около большого выворотня. Что-то там Айка копается, нюхает. Вот так да! Росомаший след! Немного подмёрз. Видно, утром прошла. Наверняка ладит к мясу. Ход прямой. И как она его только учуяла! А около мяса ведь капканы стоят. Может быть, захлопнется какой на её лапе? 

Айка где-то вперёди. Что она мне там наворожит? Залаяла! Да как сильно! На зверя? Точно, на зверя! Неужели росомаха! Ох, как сердце заколотилось!

Сбрасываю лямку нарточки — скорее вперёд. Тороплюсь, словно зверь может уйти. Если в капкане, то не уйдёт, но азарт всё равно вперёд гонит. Вот она, росомаха! Урчит на собаку, словно плюётся. Айка надсаживается около неё, захлёбывается лаем. Крутится, тонет в снегу, но держит дистанцию, опасается. Росомаху капкан не пускает. Далеко не уйдёт — капкан с потаском. Остаётся только выстрелить… 

Сегодня я молодец! Полна нарточка добычи! Пожалуй, вместе с мясом мне её не дотащить. Тяжеловато будет. Всё-таки мяса почти полцентнера, да эти двое пушистых. Слишком поздно вернусь, измотаюсь. А ведь думал утром, что ничего не добуду! Вот ведь как обернулось!

А росомаха хороша! И как всё-таки она не боится капканов. Не может того быть, чтобы она его не учуяла. Чует, а в капкан лезет. Голодная, наверное.

Оставшаяся треть путика почти без капканов. Место не очень хорошее, хотя и ровное. Почти три километра болотом, потом небольшой сосняк, а там снова почти такое же болото до самой избушки. Хорошо, что мясо не взял, с ним бы совсем ухайдакался.

Огромное красное солнце сплющилось у самого горизонта, словно кто-то невидимый вдавливает его за дальний край болота, за чёткую грядку пихтача.

На болоте сосны — в мой рост. Идёшь, будто великан среди какого-то удивительного карликового леса. Руки стынут, особенно правая, откуда ветер. Мороз к вечеру покрепчал. Вот и солнце стало уползать за лес. Уже только половину видно. И скрылось. 

 С востока надо мной тянется в небе розовая полоса за реактивным самолётом. Это трасса на Москву с севера. Самолёт отделился от этой полосы, сверкает, словно ранняя звезда на потемневшем небе. Там, на десятикилометровой высоте сидят в тепле люди, читают, дремлют, глядят вниз на землю и не знают, что я вот тут, под ними, иду один и уже немного мёрзну. И Айка куда-то вперёд убежала, торопится, видно, домой.

Когда я подойду к избушке, самолёт уже будет над Москвой. С воздуха пилоты увидят цепочку красных огней посадочной полосы, пассажиры — россыпь московских окон, а я костерок около избушки или огонёк в её окне. Если, конечно, мой товарищ уже пришёл и кипятит чай. Если же он не пришёл, то я не увижу ничего — будет темно, хоть глаз коли. 

Вот и совсем стемнело.

Ночь. Глубокая северная ночь. Мороз уже, наверняка, за двадцать. Звёздами утыкано всё небо. Большая Медведица наклонилась своим ковшом к вершинам елей. Они ясно видны на северной посветлевшей стороне горизонта. Неужели сполохи заиграют? В феврале их обычно не бывает, а тут, видно, какая-то мощная вспышка на солнце произошла. 

Вот это зрелище! Никогда не устану смотреть на полярное сияние.

Сначала небо за деревьями светлеет, будто там далёкий город. Потом вдруг как-то незаметно для глаза встают, словно прожектора светят, лучи зеленоватого света. Световые столбы растут к зениту, передвигаются по горизонту и вправо и влево, то вдруг опадают и понемногу гаснут, то вновь набирают силу и разгораются. Столбы сполохов растут, растут, и потом уже видно, что они не параллельны, а тянутся к одной точке, к Полярной звезде, которая стоит почти в зените.

И тут начинается самое главное! Мне всегда в этот момент кажется, будто кто-то гигантский где-то там за горизонтом, на севере, и даже не за горизонтом, а совсем-совсем далеко, неслышно дохнул. По небу беззвучно метнулся свет, словно пар. Это надо видеть! Веером из-за горизонта холодный, какой-то прозрачный огонь метнулся к зениту и исчез среди звёзд. Показалось даже, словно ветерок пробежал по лицу вместе с этим светом. И снова, и снова! Как будто кто-то отогревал дыханием руки.

Постепенно всё угасло, и звёзды засияли сильнее, ярче.

Ноги у меня замёрзли, пока я любовался! Когда ещё увидишь такое! Что-то сильно играли сполохи, к морозам что ли?

Вот и закончился день. Доберусь до избушки, поужинаю, немного отдохну, обработаю добычу. А завтра новый день, новый путик. Мясо вывезу через несколько дней. Пусть капканы постоят, может, что и попадётся. Чего зря ноги бить только за одним мясом.


главная     содержание     наверх     дальше


Поиск

Статистика