На сайте круглосуточно и без выходных работает БИБЛИОТЕКА, где можно скачать интересные книги бесплатно, без SMS и регистрации. ЗАХОДИТЕ! И не забывайте нажимать на "соцкнопочки". Они справа!

Форма входа



ЛЕТНИЕ ЗАРИСОВКИ


ПОДНЯТЬ НАЛИМА 

Печора омеляла. Проехать на моторе можно только по глубоким местам, «по фарфатеру», как говорит соседский мальчик. 

Время для рыбалки мало подходящее. Окуни перестали хорошо брать, за хариусами далековато ехать надо, к большим перекатам. Остаются только язи да налимы, которые неплохо ловятся на подпуска с наживкой-пескоройкой. 

Григорий, капитан самоходной баржи, по прозвищу «скопа» говорит: «Самое время налимов поднимать. Поедем?» Григория прозвали скопой за неистребимую страсть к рыбалке и удивительную способность находить и добывать рыбу в любое, даже самое глухое время и неклёвую погоду. Ну, а поднимать налима, колоть его острогой — любимое занятие рыбаков на Верхней Печоре. И дело-то, скажем прямо, запрещённое — острога! Однако пораньше утром, когда только солнышко выглянет, глядишь, и умчалась лодка вверх или вниз по реке к отмелым местам, где в летнюю жару отлёживаются налимы. А я что? Хуже других? 

Солнце только-только встало над лесом и греет мне затылок. Я заплыл на моторе выше огромной отмели у Свахиной косы, заглушил его и сплываю по течению в полнейшей тишине. С берегов тянет запахами летнего утреннего леса — нагретой хвоей, болотными мхами, багульником. Над спокойной, чистой водой, пока ещё не взбаламученной носящимися целый день «казанками» да «днепрами» — лёгкий прозрачный туман. Солнце у меня за спиной и дно просматривается далеко впереди лодки. Я стою в носу, а в руках у меня острога, которую я позаимствовал у соседа. 

Глубины не больше полуметра. Я направляю лодку опущенной в воде острогой так, чтобы её несло по середине отмели. Так лучше просматривается река и по сторонам и впереди. Желтеют волночки песка на дне. 

Ага! Вот он! Лежит головой ко мне, чуть справа по ходу моей лодки. Толкаю её тихонько, стараясь наплыть прямо на него. Порядок! Выхожу, как говорится, на цель! Налим приближается! Вернее, это я приближаюсь к нему, стоя в носу лодки, а моя острога хищно растопырила кованые зубья под водой. 

За мгновение до того, когда лодка накроет налима, я быстро подвожу зубья остроги к его голове и тычком бью чуть позади головы… 
Никогда не думал, что это такая сильная рыба! Дома я его взвесил — шесть кило и двести граммов! Прилично! В лодке он бился и извивался так, что пришлось пристукнуть его веслом. До этого мне на подпуска попадались не больше двух кило, а тут целых шесть с лишком!

Честно говоря, я не испытываю никаких комплексов по поводу того, что охотился, я подчёркиваю — охотился, на налима с острогой, и не могу осуждать тех местных рыбаков, которые занимаются такой охотой. Ведь это их традиционное занятие. Налим к тому же рыба сорная, хищник по отношению к молоди сёмги и хариуса. Да что говорить, когда в каждом, наверняка, доме лежит запрятанная где-то острога, выкованная, быть может, ещё прадедом. Ежели считать, что человек с острогой на летней реке днём — браконьер, то это, значит, не понимать, что такое настоящее браконьерство. Ведь кроме налима днём острогой добыть никакую другую рыбу невозможно. Вот если ночью, да с лучом, да на яме — дело совсем другое. 

А вообще налим в летнее жаркое время довольно спокоен. Мне случалось заходить на одну и ту же рыбу несколько раз. С первого захода иногда не мог ударить — лодку проносило. Один мой знакомый, радист Василий Семёнович, поднимался как-то на моторе по глубокой струе под берегом и увидел на отмели справа здоровенного налима. Остроги нет. Что делать? Семёныч пристал к берегу, срубил ёлочку метра три длиной, расщепил надвое комель, заострил его и вставил в расщеп клин. Получилась вилка. Поднявшись против течения и заплыв выше налима, он сплыл прямо на него и приколол сильным ударом. Конечно, поднять его в лодку как на остроге он не смог, но вытащил всё-таки руками. 

БЕРЕГА

Плещет перекат. Мелкие волны летят навстречу, быстро и негромко, словно ладошками, похлопывают в днище лодки. За треугольником слива — быстрая гладь реки лижет нос лодки. Вода шипит вдоль бортов, вскипает за кормой, взбудораженная и отброшенная винтом, словно больше не ненужная, сделавшая своё, а с верховьев натекает новая, и нет ей конца. 

Плывут берега. Назад и назад! Большая ива склонилась к агатовой глубине, окунула веточки-пальцы в воду, словно пробует — холодная ли. Видно, как ветер шевелит шали берёз и бархатные шторы пихт, гладит шелка осоки вдоль кромки воды. 

Коряжка торчит под самым берегом. От неё водяные усы. Ни дать, ни взять — крохаль головку выставил и плывёт потихонечку, от лодки прячется. На камушках под обрывом — глухарка. Увидела лодку, но не торопится взлетать, отходит к кустам, осторожно переставляя ножки, словно идёт по битому стеклу. Заяц метнулся с зелёной лужайки в кусты — качнулись зонтики борщевика и замерли. Ни следа, ни звука! 

А что за новым поворотом?… 


НОЧНЫЕ ЗВУКИ

Всё успели до дождя — и палатку поставили, и ужин на костре сготовили, и поужинали. 

Лежу в спальном мешке, а дождь лупит по палатке, даже шума реки не слышно. Как хорошо! Уже осмеркалось, но спать не хочется. Лежим и лениво переговариваемся о том, о сём. Отдыхаем… 

Но вот как-то сразу кончился дождь. Стала слышна река — голос вечности. 

Вздохнула ночь. Залепетала осина, шепнула что-то берёзка, отряхнула со своих веток последние дождинки. Они быстро простучали по полотну палатки, словно зверёк пробежал. 

Тишь в лесу. Только река шумит то громче, когда прислушаешься, то слабее, когда забудешь о ней. 
Остатние дождинки с деревьев капают то тут, то там на тропу. Место это голое, вытоптанное, и капли хлопаются громко, хорошо слышно.

Какой-то шорох в ивняке и осоке. Не зверь ли какой ходит? Или опять ветерок?… 

Тишина… До самого утра тишина…


главная     содержание     наверх     дальше


Поиск

Статистика