Чучела гусей и уток для охоты




На сайте круглосуточно и без выходных работает БИБЛИОТЕКА, где можно скачать интересные книги бесплатно, без SMS и регистрации. ЗАХОДИТЕ! И не забывайте нажимать на "соцкнопочки". Они справа!

Форма входа



НЕМНОГО О СЕБЕ

Отец и мать мои были художниками, но я так и не стал продолжателем их дела, хотя учили. И не жалею, потому что увлечение охотой в детстве и юности счастливо сочеталось впоследствии с профессией биолога-охотоведа, которую я получил после окончания института. Мне очень повезло в жизни — ведь именно благодаря этому я смог увидеть почти всю нашу страну от Карелии до Хабаровского края и от гор Северного Урала до казахстанских степей.

Больше полвека прошло с той поры, когда мне впервые пришлось пересечь половину Сибири. Пять с половиной суток шёл поезд из Москвы до Иркутска. Всё было внове.

Зауральская степь, тростники болот, редкие колки — берёзовые лески, а среди них промельк табунка косуль, стайки уток над неразличимыми из вагонного окна озёрками. Бесконечные поля пшеницы уходили куда-то за горизонт, в края, так никогда и не увиденные.

Много раз потом я пересекал страну с запада на восток и обратно, на поезде и в самолёте, но первые впечатления остались навсегда. Мне очень повезло в жизни. Я видел бушующий Байкал и чистую, ещё бесплотинную Ангару. Забайкальские степи запомнились терпким запахом полыни да песком на зубах. В алтайских ленточных борах я дышал смолёвым сосновым воздухом, смотрел на синеющие у далёкого горизонта Алтайские горы, за которыми — я увидел всё это вскорости — дыбились громады Белухи и между гор простиралась гладь Телецкого озера. Я прожил на его берегах три года, исходив пешком и проехав верхом многие сотни километров по тропам и бездорожью. В Новосибирской области довелось мне увидеть то, чего я потом никогда и нигде не видел — гигантские, почти тысячные стаи тетеревов в болотистых рямах и по колкам. И я охотился на них! Я видел сплошное чёрное покрывало — почти без просветов! — на широченном Убинском озере. Это были стаи осенних пролётных нырков. Когда эта масса срывалась с места, то закрывала полнеба.

У Красноярска я любовался мощным ледоходом на Енисее незадолго до его перекрытия, ночевал в берестяном чуме на Нижней Тунгуске восточнее Ванавары, места падения Тунгусского метеорита. С приятелем охотоведом переплывали кромешной осенней темью в утлом обласке, долблёной лодке Обь ниже Новосибирска. Ночью она нам казалась бескрайней. На речке Урми в Хабаровском крае в декабре заскочили мы с проводниками на дымящуюся от мороза наледь и бежали по ней, проваливаясь местами почти до колена, к избушке больше километра. 

В белую северную ночь довелось мне стоять на древнем Урале, на границе Европы и Азии. Я смотрел на уходящую на восток Великую Сибирскую Равнину, а за спиной у меня начиналась Европа…

Охотиться люблю скрадом, троплением либо из засидки, да ещё обмануть при этом дичь манком, приманками, собственноручно сделанными. С собакой тоже хорошо, но только с лайками или гончими. По сути это та же ходовая охота. Идёт это, скорее всего, из детства, потому что начинал я, как и подавляющее большинство мальчишек и юношей, в одиночку, самотопом. Наверное, именно поэтому так нравится бывать с лесом один на один, но теперь это редко удаётся сделать. С детства же не расстаюсь с фотокамерой, так же как и с ружьём. Если фотографии меня научил отец, художник, то в охоте наставников не было, разве что только книги. И Брем, и Аксаков, и Пришвин, и Бианки, и другие. Первой же книгой, самостоятельно купленной шесть десятилетий тому назад, стала «Охота в Подмосковье», родоначальница моей охотничьей библиотеки, сборник охотничьих рассказов, очерков и практических советов по охоте и рыбалке. Чувствуя себя одним из её персонажей, я уходил в подмосковный лес с подаренной отцом ижевской одностволкой, подкрадывался к пролётным чернетям на озерке, что за Новой деревней на Ярославском шоссе, жёг костерок на краю укромной полянки и кипятил чай в плоском солдатском котелке, который отец принёс из армии. 

Охотоведческая судьба привела меня в редакцию журнала «Охота и охотничье хозяйство», где я проработал около двадцати лет. Там я познакомился со многими авторами столь любимой мной «Охоты в Подмосковье». Среди них был и Николай Павлович Смирнов, лиричнейший, настоящий русский писатель. Его очерк «Потаённый родник» в этой книге произвёл на меня, мальчишку, огромное впечатление. По сути, это было первое знакомство с настоящим русским литературным языком, более того — с Россией.

Свои стихи я стал публиковать под псевдонимом Дмитрий Нартов, решил, что так «красивше», что ли. Да к тому же я узнал, что Николай Павлович Смирнов, оказывается, пишет прекрасные стихи и публикует их под псевдонимом Сергей Вьюгин. Я не мог ему не подражать. 

Говорят, что стихи можно сочинять только в молодости. Это неправда.


Декабрь. Гравюра Фёдора Константинова

главная       содержание    •   наверх


Поиск

Статистика