На сайте круглосуточно и без выходных работает БИБЛИОТЕКА, где можно скачать интересные книги бесплатно, без SMS и регистрации. ЗАХОДИТЕ! И не забывайте нажимать на "соцкнопочки". Они справа!

Форма входа



ПОДКОВАТЬ И ЗАСЕДЛАТЬ




ПОДКОВА. КОПЫТО. ЩЁТКА. ПОДКОВНЫЕ ГВОЗДИ. НАГРУДНИК И ПОДХВОСТНИК. ПОДПРУГИ. АРЧИМАКИ.


Первый раз я ковал его хотя и под руководством лесника Андрея Ивановича Черкасова, но с замиранием сердца. Во-первых, надо было подготовить к этой процедуре копыто (туйгáк) — выровнять его край рашпилем и ножом, расчистить стрелку, нижнюю сторону копыта, удалить клещами остатки гвоздей по краям. Подкову (такá), если она чуть шире или уже копыта, сгибают или разгибают ударами молотка. Говорят, что иногда подкову раскаляют и просто прикладывают к копыту, чтобы она расплавила роговой слой и плотнее прилегла к копыту. Однако, учил меня Андрей Иванович, так поступают только лентяи, потому что после такой «операции» копыто будет трескаться, а подкова может быстро оторваться.

Чтобы всё это сделать, надо встать рядом с конём около его передней ноги (если начинаешь с неё) спиной к голове и, взяв ногу коня за щетку (пучок волос с задней стороны скакательного сустава), и положить её себе на ногу чуть повыше колена. Хитрость в том, что, стоя на трёх ногах, конь ведёт себя очень спокойно. Если куёшь правую сторону, то копыто кладёшь на правое колено, а левой ногой как бы прикрываешь ногу коня сверху, немного зажимая её между своими. До этого я видел, как подковывают коней на специальных станках, привязывая их, чтобы они не бились, а если нет станка, просто валят спутанного на землю. Алтайского же коня даже я, новичок, научился ковать довольно быстро.

Когда копыто подготовлено (обычно «проходишь» сразу по всем четырём), начинается собственно сам процесс ковки. Берёшь подкову в руку, прикладываешь к копыту и начинаешь прибивать её через специальные отверстия плоскими гвоздями. Острие каждого гвоздя надо немного загнуть так, чтобы он в процессе забивания пошёл наружу копыта, иначе можно повредить ногу коню. Признаюсь, первоначально я по-настоящему боялся это делать, забивать железный гвоздь в живую плоть коня! Однако, увидев, что мой конь совершенно не реагирует на это, что гвоздь идет правильно, я стал орудовать молотком и гвоздями гораздо смелее, а потом и вовсе делал это почти как алтайцы. Подковы, во всяком случае, держались и долго не отлетали.

Когда гвоздь вышел поверх копыта, большими клещами подтягиваешь его так, чтобы коническая его шляпка была утоплена в канавке подковы, и откусываешь клещами же ненужный конец. Оставшаяся его часть должна быть по длине равна ширине гвоздя, то есть во всяком случае не больше полусантиметра. Затем её окончательно подтягиваешь и загибаешь вперёд, к краю копыта. Если вдруг подтянул гвоздь слишком сильно, конь может захромать. Тогда надо его разогнуть и чуть-чуть осадить, а после этого загнуть снова. Гвозди делаются из мягкого железа, поэтому такую операцию можно совершать неоднократно.

Тому, кто ездит верхом по горам, обязательно надо уметь всё это делать самому — если в середине пути вдруг отлетит, отвалится подкова, можно побить ноги коню. Для экстренной ковки коня в арчимáках у всадника всегда есть соответствующий инструмент и «запчасти»: молоток, клещи-кусачки, рашпиль, гвозди и подковы. Тропы горные очень сложны. Я помню одно место на левом берегу Чулышмана, а вдоль него проходили почти все мои маршруты, где каменные слои стояли как бы на ребре, и конь шел по ним, словно по лезвиям многочисленных ножей, уже, правда, изрядно затупившихся за годы. Сегодня там автомобильная дорога.

Но что ковка! Прежде всего мне надо было научиться правильно седлать своего коня. Кажется, что наука эта несложна, особенно если конь спокойный. Надо всего лишь положить на спину коню потник, на него кидим (если седло алтайское), а потом и седло. Затем заправить нагрудник и подхвостник-потфею (кондургé, тоштук) и затянуть две подпруги (колон). Однако надо всё это сделать так, чтобы спина коня во время поездки не была побита, а седло в самый неудобный момент не съехало бы ему под брюхо. Хорошо, если это случится, когда конь идёт шагом и не над обрывом. И, конечно, надо постоянно следить за исправностью всей сбруи.

Однажды я оставил своего Чалого отдохнуть и откормиться на кордоне, а в поездку отправился на другом коне, к которому не привык и который плохо давал себя седлать, обязательно надувал живот, когда ему затягивали подпруги. Кстати, бороться с этим довольно просто — надо только как следует пнуть коня коленкой в живот и тут же затянуть подпругу. Так вот, проезжал я на этом коне очень скверное место над Чулышманом (на снимке слева). Тропа там не более чем в ширину стола, а обрыв высотой с шестнадцатиэтажный дом. На самом опасном месте, где тропа огибает скалу и уступами-ступеньками начинает подниматься, я решил всё же спешиться и повёл коня в поводу. И правильно сделал! Буквально через несколько шагов я почувствовал, как конь кинулся вперёд, изрядно толканув меня в спину и чуть не спихнув с обрыва. Оказалось, что изношенная пряжка передней подпруги расстегнулась, и седло (опять же не мое!) с перемётными сумами и ещё с кое-какой приторочкой моментально очутилось на задних ногах коня. Он начал ими бить, освободился от седла, которое укатилось к самому краю обрыва и зацепилось там за кустик. С большим трудом мне удалось-таки вытянуть его на тропу и, балансируя над обрывом, переседлать дрожащего коня.

Так вот, мой Чалка перебродил реку почти в любом месте, чуть ли не всплывая, когда вода подходила под самое седло и мне приходилось задирать ноги и ставить их на переднюю луку, чтобы не промочить обувь. Однажды нас сбило на быстром течении на глубоком перекате (вода прибыла сильно после дождей!). Я сполз с седла и плыл, держась за луку, а конь тащил меня, пока нас не вынесло на мелкое место. Я полностью доверял Чалке ночью на самых опасных местах тропы, которая была порой настолько узка, что одно стремя висело над обрывом, а другое, звякая, касалось скалы. В таких случаях кажется, что ты плывешь над миром, не соприкасаясь с землёй, и открыты глаза у тебя или закрыты, значения не имеет, потому что темнота абсолютна, и только лёгкий звук прикосновения стремени к скале, напоминает, что ты на Земле.Уже через несколько поездок сживаешься с конем и чувствуешь, как ты зависишь от него — от его настроения, от его нрава, от его отношения к тебе. Мне повезло! У меня был очень хороший конь. Мне ведь его отдал Юра Бедарев, мой одногодок, лесник заповедника. Потом мы с ним очень сдружились, ходили вместе в тайгу, спали бок о бок в снегу у костра, охотились на марала на реву. Он многому меня научил, этот первоклассный таёжник с двухклассным всего образованием. Но это другая тема и другой разговор.

Я старался холить моего верного и практически единственного спутника по переездам в горах, потому что понимал, что от него зависит мое здоровье, а порой и жизнь. Иногда с нами отправлялся Аргут, восточносибирская лайка, мощный и чрезвычайно драчливый кобель, весь белый, и только щеки у него были черными да одно ухо. Как мог, я берёг Чалого. Алтайцы надо мной слегка посмеивались, но на спусках я всегда спешивался и вёл его в поводу. В середине большого перехода я обязательно кормил Чалого овсом, не забывая и про свой обед — чаёк, вскипячённый на костре.


Беленькая собака - это Аргут


главная    содержание    наверх    дальше


Поиск

Статистика