На сайте круглосуточно и без выходных работает БИБЛИОТЕКА, где можно скачать интересные книги бесплатно, без SMS и регистрации. ЗАХОДИТЕ! И не забывайте нажимать на "соцкнопочки". Они справа!

Форма входа



ВСТРЕЧИ НА ДАЧЕ - 2

 

 

Канюки

 

В июльские дни часто доносятся их поднебесной высоты какие-то дребезжащие звуки, словно кто-то тебя окликает: « Э-э-э-й! Э-э-э-э-й!»

Это вылетели из своего гнёзда молодые канюки и кружат со своими родителями в небесной сини. Когда они выплывают на облако, то становятся заметнее, а если делают поворот и подставляют нам свой профиль, то их совсем не видно. А потом словно ниоткуда появляются широкие распахнутые крылья, а на их концах маховые перья, как будто растопыренные пальцы.

Канюки порой летают совсем низко, почти над нашим домом, а потом, поймав восходящий поток нагретого солнцем воздуха, кругами начинают забирать всё выше и выше, смещаются куда-то в сторону и постепенно пропадают из вида. Только ещё доносится какое-то печально-прощальное: «Э-э-й-й-й! Э-э-й-й-й!»

И почему-то надо обязательно отыскать взглядом этих свободных птиц, которые кружат там, в высоте, и видят в свою очередь нас, поворачивая, вероятно, свои головки. Но только думают ли они что-нибудь, когда нас видят?

Я как-то сказал внуку Мите:

— А хорошо, наверное, им там летать и кружиться!

— Я тоже хочу с ними летать, — ответил он.

 

Осы

 

Годами у нас на даче бывает очень много ос, а другой год нет почти совсем. Осы самые обычные — полисты.

Гнездо своё осы строят из года в год в двух местах: под самой крышей дома, под коньком, и в сарае в промежутке между крышей и потолком. Здесь они устраивают свои бумажные гнёзда не шариками, как на чердаке дома, а прямо заполняют всё пространство сотами. А вход в гнездо — какая-нибудь дырочка или щель, леток. В сильную жару осы, словно вентиляторы, сидят по краям летка и гонят крылышками воздух то ли из гнезда, то ли в гнездо. А внутри другие стараются, охлаждают потомство своё, личинок. Они от жары, наверное, еле шевелятся в сотах.

Осы постоянно залетают в дом. Особенно, когда варенье варят. Они летают по комнатам и веранде, бьются в стёкла, хотят наружу вылететь. Прихлопнуть их почему-то жалко — не муха всё-таки какая-нибудь. Мы стараемся их выгнать в открытую дверь. И ещё приспособились ловить их на окне пустым спичечным коробком. Высунешь наполовину внутреннюю часть и накроешь ей осу. Потом задвинешь коробочку внутрь и — оса поймана. Жужжит, скребёт лапками по картонным стенкам. Ну и потом надо её выпустить на волю.

Говорят, что осы яростно защищают своё гнезда от незваных пришельцев. Вероятно, так оно и есть. Только наши осы были какие-то ручные.

Однажды я красил сарай и подобрался совсем близко к летку, в котором туда-сюда сновали осы. Вот, думаю, незадача! Не хочется до осени оставлять некрашеный кусок, а дело-то было в июле, самый лёт у ос. Ну, ладно, решил я, попробую, может, не станут нападать, если не делать резких движений. Стал потихоньку, осторожно подбираться к летку. И что вы думаете! Моё лицо было на расстоянии меньше вытянутой руки, а рука с кистью и вовсе около самого летка. Удивительно, но осы не садились на закрашенную поверхность, хотя нетронутой оставалось всё меньше и меньше. Вылетая из летка, они делали круг около моей головы и гудели, вроде бы угрожая, а вроде бы и нет. Словно убеждались, что это своё, привычное и летели дальше по делам. Всё-таки я оставил им незакрашенное пространство пальца три шириной, чтобы они могли присаживаться около летка. Да они потом с лёту ныряли в дырочку. И цвет краски, и запах, видимо, совершенно не мешал им, а на меня они просто перестали потом обращать внимание.

А однажды в альпийской горке поселились земляные осы. Это была, видимо, очень большая семья. Они, вероятно, расширили то ли мышиную норку, то ли шмелиное гнездо, но к концу лета их было там огромные тысячи. Около входа иногда собиралась даже очередь попасть в норку.

Я как-то копал совсем рядом с эти гнездом грядку, убирал старую клубнику, чтобы газон сделать. Они почему-то все летели мимо меня, а я постепенно приближался к месту, откуда они вылетали. Каждая оса, которая пролетала мимо меня, делала облёт, изучая, видимо, «размышляя», враг я ей или нет, а потом летела дальше. Иногда вокруг меня кружились три-четыре осы, и я уже ждал нападения и говорил им, словно бы в шутку: «Ребята! Я свой. Я вам ничего плохого не сделаю! Спокойно, ребята!» Они будто прислушивались и успокаивались — летели дальше.

Осенью эта колония, конечно, распалась, погибла, как и положено. А на следующий год никто в этой норе так и не поселился.

 

Паула и Павлик

 

Южная стена нашего дома заросла девичьим виноградом. А где солнышко — там и жизнь. На резных тёмно-зелёных листьях присаживаются разные летающие существа. Бабочки, перепархивая по-над газоном, отдыхают здесь, сводя и разводя крылышки, словно вздыхают после утомительного полёта. Журчалки с цветков ромашки-поповника как бы мгновенно перемещаются к листьям и, повисев неподвижно в воздухе, осторожно опускаются на их глянцевитую поверхность. Ну и, конечно, разные мухи тут толкутся, а где мухи, там и пауки ткут свои тенёта.

У маленьких паучков сети какие-то беспорядочные, словно мятая тончайшая кисея цепляется за края листьев. И добыча у них мелкая — всякие мошки да комары. Мухи, даже не очень крупные, с лёта пробивают эти сеточки.

Не то у пауков-крестовиков. Те строят основательно, красиво и прочно. В основном в больших промежутках между листьями, где образуются промежутки, словно прогалы. От центра к краям этого прогала идут прямые радиальные нити. Потом паучиха, а строят-то сети ведь исключительно они, аккуратненько, на равном расстоянии друг от друга заплетает от центра к краям это радиусы спиральной паутинкой. Если внимательно посмотреть, то увидишь, что это одна нить. Есть, конечно, небольшие перерывы, ошибочки у мастерицы, но в основном это почти геометрически точная спираль.

Потом паучиха делает себе домик сверху или немного сбоку, но обязательно выше середина паутины. Она либо сгибает край большого листа, либо соединяет несколько маленьких и получается такая небольшая пещерка с крышей — никакой дождь не страшен.

Заберётся туда паучиха и ждёт, пока к паутине не прилипнет добыча, муха или что-нибудь покрупнее. Муха бьётся в паутине, жужжит, и к паучихе поступает сигнал — «попался!» Словно маленький камушек выпадает из своего укрытия охотница, быстро парализует укусом добычу, а потом начинает упелёнывать её клейкими нитями, которые вытягивает из своего брюшка. Паучиха как-то очень ловко и быстро вертит её ногами, а потом подвесит к одной и волочёт к себе в домик на расправу.

Одна такая паучиха-крестовиха, мы её назвали Па́ула, изладила роскошную огромную паутину между листьями винограда девичьего и устроила себе колыбельку наверху. Иногда мы её даже подкармливали пойманными мухами. Жестокое, конечно, занятие, но интересное.

Вообще-то мир природы жесток сам по себе. Там всё время кто-то кого-то ловит, убивает и съедает. Паук — муху, шершень — бабочку, крот — червяков, ястреб — тетерева или рябчика, сова — мышку, соболь — бурундука или пищуху-сеноставку, волк — оленя, тигр — кабана.

Всё это я объяснил внуку Мите ещё с малолетства. Поэтому он совершенно спокойно наблюдал эти жестокости природы, но сам не мучил и не убивал никакой живой твари, кроме комаров, конечно. Иногда, правда, подкармливал Па́улу, мухами.

Митя живо интересовался природой, благо я, его дед, биолог-охотовед. Он даже увлёк своими интересами соседских ровесников своих. Одна из них, Тася, часто прибегала посмотреть, как поживает Паула. Я как-то спросил Тасю: «Тебе Паула нравится?» Она восторженно ответила: «Красавица!»

Пауков и разных паучишек полным-полно везде — в траве, в кустах, даже в доме по углам, где постоянно приходится сметать их паутины. Хотя можно было бы этого и не делать. Митя как-то заметил: «Пусть живут, комаров да разных муравьишек ловят». Но бабушка с ним не согласилась и продолжала наводить в доме чистоту.

А на подоконнике на веранде живёт маленький паучок, который зовётся у нас Павликом. Он не строит паутин. Это настоящий охотник. Он ловит добычу коротким броском. Сидит этот Павлик неподвижно и ждёт жертву — небольшого муравьишку, забредшего на подоконник, или какого-нибудь малюсенького жучка. Сидит и выжидает. Иногда даже прячется в узенькой щелке. Как только добыча приблизится на верное расстояние, следует молниеносный бросок, и жертва обездвижена. Павлик оттаскивает её почему-то в сторонку и начинает трапезничать. Промахов у него не бывает. Правда, жертву он выбирает по своим силам.

Интересно наблюдать, как он перемещается по подоконнику — не шажками, а быстрыми короткими бросками. Иногда он выходит на стекло. Видно, что он там тоже охотится, подбирает каких-то невидимых нам насекомых, то ли ещё кого-то.

Если попробовать дотронуться до Павлика, то он моментально падает, но падает на паутинке, которую мгновенно прикрепляет к стеклу. Иногда он просто повисает на ней и снова бежит по стеклу.

  • он не один такой. На соседнем окне иногда появляются такие же, но побольше или поменьше размером. Они рядом не живут, но каждый из них зовётся Павликом.

 

Ёжики

 

Днём прошёл дождик, и около крыльца образовалась лужа. К вечеру вода ушла, но грязь осталась. Вдруг утром я обнаружил на грязи чьи-то следочки. Таких я ещё не видел — какие-то удлинённые, небольшие. Отпечатались они очень хорошо, коготки даже видно. Гадал, гадал, но так и не догадался, пока не увидел около поленницы ёжика! Спрятался за листик — голова в траве, а толстенький колючий задок весь наружу. Там была небольшая лужица с грязью, и он на ней тоже оставил следочки, такие же, как и у крыльца.

Я позвал внука Митю и внучку Полинку. Они сразу же прибежали и увидели ёжика.

— Ой! Ёжик! Какой колючий! — закричали они.

Ёжик сразу свернулся и стал круглый, словно мячик. Только колючий мячик. Он стал пыхтеть и фырчать, как маленький трактор. Нас он совсем не боялся. Конечно, ему не страшен был никакой враг, ведь он весь покрыт иголками так, что ухватить его невозможно.

— Не трогайте ёжика, ребята, — сказал я детям. — Это ведь очень полезный зверёк. Он в нашем огороде слизней собирает, ест. А они ведь ягоды клубники выедают и портят. Это хорошо, что он около нашего дома живёт. Не надо его пугать.

— А я читал в одной книжке, — сказал Митя, — что он яблоки даже ест. Наколет на свои иголки и тащит в гнездо.

— Всё это выдумки, — ответил я. — Ёжики не питаются фруктами, овощами и разными травками. Они ловят червяков да гусениц, разных личинок, кузнечиков. Ведь ежи родственники кротам и землеройкам. Их называют ещё насекомоядными. Правда, ежи могут ещё лягушат да ящериц ловить. Видели даже, как ёж змею-гадюку победил.

И мои слова подтвердились буквально через день.

Услышал, как Полинка мне кричит: «Дедуля! Скорее иди! Он её грызёт!»

А за колодцем у нас много травы. Я подбежал, и вижу, что в этой траве идёт какая-то возня, а Полинка во все глаза смотрит туда. А это ёж, наверное, тот, которого мы видели около поленницы, насел на большую жабу и пытается её побороть. Даже что-то хрустит под его острыми зубками. Жаба выкручивается, но как-то неохотно, медленно. Видно, он её сильно покусал, и она уже почти не двигается.

— Давай, дедуля, мы его прогоним, — говорит Полинка. — Чтобы жаба жила.

Мы его прогнали, но жаба никуда и не пошла. Наверное, он очень сильно её покусал. На следующий день мы жабу там не обнаружили. То ли она сама ушла, то ли ёж её утащил.

Вообще ежи часто гуляют по нашим участкам. Сосед рассказывал вот что про ёжиков. Сидел он как-то на крыльце, на нижней ступеньке, вытянув ноги, и вдруг видит, как по дорожке к крыльцу от калитки идёт целая процессия ёжиков. Мама-ежиха, а за ней четыре ежонка. Идут и ни на что не обращают внимания. Подошли к самым ногам и не обошли их, а один за другим перелезли через них и отправились дальше по своим делам.

 

Стрижи

 

Залетел к нам в открытое окно на втором этаже стриж, упал на пол и лежит, иногда приподнимается, опираясь на крылья, а взлететь не может. Я его подобрал, поднял с пола и зову внука Митю:

— Митя, поднимайся сюда! Я что-то тебе покажу.

Прибежал внук:

— Ой, дедуля! Это кто? Стриж?

Митя уже немного знал птиц и, как они называются.

А стриж совершенно не трепыхался в моей руке. Только головку поворачивал из стороны в сторону и открывал и закрывал глаза.

— А глаза-то у него какие чёрные! — говорит Митя. — У нас в классе у одного мальчика, у Гоши, такие же чёрные глаза. Гляди, дедуля, как он смотрит, этот стриж! Совсем, как человек!

Взгляд у стрижа и вправду был почти человеческий.

— А что, он сам не мог, что ли, улететь? — спрашивает Митя. — Окошко ведь открыто.

— Не мог, — говорю. — У него такие длинные крылья, что он, как ни старайся, с пола не взлетит. Вот, если бросится вниз с какого-нибудь высокого места, то тогда и полетит. У него и ножки, посмотри, не приспособлены по земле ходить. Маленькие, с коготками, чтобы за стену или скалы цепляться.

В это время стриж вдруг раскрыл свой клюв. Словно зевнул.

— Дедуль, смотри! — воскликнул Митя. — У него не просто клюв, а целый рот! Широченный!

— Это чтобы мошек ловить было легче, — сказал я. — С таким клювом-ртом не промахнёшься мимо комара или мошки.

— Давай его выпустим, — говорит Митя. — Пусть себе мух да комаров ловит.

Мы так и сделали, и стриж улетел в своё небо.

 

Стрижи прилетают к нам в середине мая. Когда пораньше, когда попозже. Это зависит в первую очередь от погоды. Ведь стрижи насекомоядные птицы. Более того, они питаются исключительно летающими насекомыми, летающими на большой высоте, а появляются такие насекомые позже, чем ползающие по веткам или по траве. Если ласточки могут ловить разных мошек у самой земли, чуть ли не собирая их с растений, то стрижи находят своё пропитание высоко над землёй.

Целый день стрижи в воздухе. Там проходит их жизнь. Но как же и где они выводят птенцов?

Стрижи — дуплогнёздники. Им надо для гнездования либо естественное дупло, либо дуплянка или скворечник.

В нашем скворечнике, который я поставил высоко на шесте, каждый год поселяются скворцы. Ну, для них-то я и ставил этот домик. Птенцы уже в начале мая начинают высовываться их летка, а в середине мая, а иногда и позже — вылетают. Вот в это время и стрижи начинают подыскивать себе место для гнездования.

Около нашего скворечника разыгрываются целые сражения. Стрижи ежедневно подлетают к скворечнику и стараются заглянуть в леток. Если скворчата ещё не вылетели, то хозяину приходится буквально отбивать атаки стрижей. Я не раз наблюдал, как скворец воюет с подлетающими стрижами, которые уже облюбовали этот скворечник. Как только он освободится, стрижи тут же его занимают. И уж тут их никто не выгонит.

Скворечник у нас поставлен довольно высоко — метра на четыре над землёй. Из летка стриж стремительно бросается вниз, набирает скорость почти у самой земли и только потом уходит в высоту. Там он начинает ловить насекомых на пропитание себе и своим птенцам.

 

Чёрные дракончики

 

Был я в доме, когда позвал меня Митя.

— Дедуля, посмотри, кто у нас на крылечке разлёгся! Это ящерица! Да какая большая!

Я вышел и вижу, что большая, толстая ящерица лежит на ступеньке, греется на солнышке. Живородящая ящерица. Других у нас не водится. Они на участке живут, а эта вот прямо в доме почти.

— Не пугай её, — говорю я внуку. — Видишь у нё пузико большое. Видно, скоро народит маленьких ящерят. Это ведь живородящая ящерица. Дай-ка я её сфотографирую.

Я успел её сфотографировать, а потом она юркнула под крыльцо.

Вообще у нас на участке водятся такие ящерицы. Их даже пытается ловить кот Барсик. Однако у него это плоховато получается. У ящерицы длинный хвост. Барсик первым делом хватает именно за него ящерицу, а та моментально его откидывает, отпускает. Хвостик шевелится, извивается, а ящерица тем временем быстренько убегает, скрывается в траве. А хвост у ящерицы потом постепенно отрастает.

Примерно через неделю появились и маленькие ящерята.

Слышу, снова зовёт меня Митя:

— Дедуля! Гляди, ящерята появились!

На стенке сарая, на самом солнышке сидят, гляжу, маленькие ящерятки. Три штуки.

— Они похожи, — говорит Митя, — на малюсеньких дракончиков. А чем он питаются, такие маленькие?

— Верно, похожи. Ведь ящерицы — потомки древних динозавров. Ну, про них-то ты, Митя, наверняка, читал в энциклопедии. А едят они, вероятно, всякую мелочь из насекомых, которые нам-то и не видны.

Потом они, эти ящерята, куда-то пропали. Наверное, подросли и пошли странствовать по другим дачным участкам.

 

 

 

Про ворон

 

Наблюдать за животными можно не только в лесу или на даче. В городе тоже можно посмотреть на разную живность. Живу я в Москве, правда, на окраине, но видел не только воробьёв, голубей и серых ворон. Очень часто весной или летом встречал и белую трясогузку, и зябликов, и дроздов-рябинников, и скворцов. Весной даже слышал пение соловья, а как-то зимой в парке, когда уже стемнело, встретился с совой! Однако, конечно с воронами, воробьями и голубями чаще всего. Так вот про ворон.

Говорят, чем животные умнее, тем они чаще играют. И не только между собой, но и со зверями и птицами других видов, и даже с людьми.

Вот осенняя стая ворон вьётся над макушкой подъёмного крана или, к примеру, над телевизионной антенной большого дома. А они там летают не просто так. Приглядись — они ведь играют. Есть такая ребячья игра — кто кого с горки спихнёт. Мы её в детстве называли "царь горы". И вороны так же играет. Одна усядется на самую высокую точку, а другие стараются её столкнуть. Вот какой-то вороне это удалось, и она занимает место. Тут другие с налёту начинают её сталкивать, одна за другой меняются птицы.

Кружится вороний хоровод — кто кого одолеет.

Однажды гулял я в парке около пруда. Вокруг него понас­тавлены на высоких железных палках объявления "Купаться запрещено". Тут же какая-то женщина выгуливала рыжую собаку, сеттера. Она её отпустила с поводка, и та носилась по газонам, по траве, а потом стала гоняться за вороной. Да не за одной — ворон было две. И обе они дразнили собаку. Прыгают, прыгают с разных сторон, ну собака и кидается, старается изловить ворону, а ей только того и надо — раз! — и перед самым носом взлетает.

Когда собака уставала и ложилась отдыхать, вороны садились неподалёку и бочком, вприпрыжку — к собаке. Одна ворона даже пролетала над ней очень низко, и та снова начинала за ней гоняться, болтая розовым языком.

Но вот хозяйка увидела, что собака уже вывесила язык, подозвала её, нагнулась и стала прицеплять поводок к ошейнику. Тогда одна из ворон села рядом на столбик с надписью «Купаться запрещено" и начала каркать противным голосом. Ей наверняка было обидно, что женщина не пускает играть собаку с ними, с воронами. Каркала она, каркала да вдруг как спикирует на хозяйку собаки сзади, как ударит клювом да лапами по затылку! Та ахнула, схватилась за голову и вскрикнула: "Ой! Что это она?! Бешеная?" Тогда я ей сказал: "Да просто она разозлилась, что вы свою собаку взяли на поводок и не пускаете её играть с воронами"

А ворона уселась на столб с фонарём и закаркала опять, только совсем по-другому. Ясно было, что она радуется. Отомстила!

Вороны умеют учиться.

Теперь почти везде можно увидеть, как вороны размачивают сухие корки хлеба в лужах. Видно, какая-то сообразительная первой это сделала, потом другая. Так и распространилось среди них это уменье. К тому же вороны не только перенимают это друг у друга, но и по-настоящему учат своих молодых.

Вот однажды слышу, как воронёнок тонким голосом за помойным баком каркает, выпрашивает у родителей корма. Я потихоньку зашёл так, чтобы мне их было видно, а меня — нет. Там сидели старая ворона и воронёнок.

Ну вот, смотрю я на эту парочку — маму и сыночка. У ворон, правда, не различишь, где мама, а где папа, где дочка, а где сынок. Смотрю, а старая ворона потихоньку разворачивает кусок какой-то бумаги, вроде бы от мороженого. Ковырнёт чуть-чуть клювом и отступит на шаг, словно приглашает молодого — давай, мол, сам старайся. А тот только смотрит, да — кра! кра! — канючит у старой поесть. Та снова — скок на бумажку и показывает, как с ней надо обращаться. Нет, ничего не понимает молодёжь! Так и видно было это по старой вороне.

Несколько раз принималась она учить своего несмышлёныша, непонятливого ребёнка, а тот — никак, не понимает. Наконец, нервы у неё не выдержали. Гаркнула она на него три раза: "Кар! Кар! Кар! Болван здоровый! Неужто непонятно!? Ну и летай голодный!" Маханула крыльями и полетела низко над землёй. Воронёнок за ней. Да как-то неуверенно, словно думал — а может, вернуться мне к этой бумажке?

Ничего, научится!

Вороны, видимо, очень быстро научаются разным штукам.

На прудах около Парка Дружбы в Москве живёт много уток и чаек. Утки тут даже выводятся, а чайки прилетают с Москвы-реки. По берегам всегда стоит народ. И взрослые, и дети кормят хлебом птиц. Много их собирается у берега, кидаются за кусочками, гоняются друг за другом. Тут и воробьи, тут и вороны. Воробьи прямо около ног крутятся, крошка собирают, а вороны — те нет — осторожные птицы. Сидят где-нибудь поблизости и только ждут момента, когда человек отойдёт. Вот тогда они и стараются поживиться. Но на берегу всё уже воробьи подобрали, а что на воде, воронам не достать. Тут только утки да чайки дерутся из-за кусочка. Утки кидаются на хлеб, не взлетая, а чайки стараются ухватить его на лету или, в крайнем случае, когда он упадёт на воду. Иногда нагло из-под клюва у утки.

Вот бы так и воронам!

И что вы думаете! Гляжу, а одна ворона зависла, словно чайка, над самой водой болтается, крыльями машет, стоит на одном месте и старается хлебушек ухватить. Ну, думаю, сейчас зацепит крылом воду, и всё — будет купаться. А с воды ей не взлететь. Не утка ведь.

Только никак не может она попасть по кусочку клювом, чтобы, как чайка, его схватить. Несколько раз пыталась так сделать, но ничего не получалось. Отлетит на берег, передохнёт и снова старается дотянуться клювом. А потом всё-таки сообразила! Сцапала пальцами, когтями! Надо же! Ведь сделала это сама, догадалась, что так легче. Унесла она хлеб на сук дерева, склевала там и снова прилетела, села невдалеке, смотрит. Кинул я кусочек в воду, а она сразу к нему, спланировала над самой водой и с первого раза схватила его когтями. Теперь, глядя на неё, и другие вороны станут таким же способом отнимать добычу у чаек и уток.

 

Около соседнего дома обнаружил я как-то осенью ворону. Она сидела на невысокой корявой старой вишне. Когда проходил мимо человек, она начинала каркать и долбить клювом сучок, на котором сидела.

Оказалось, что у этой вороны сломанное крыло. Люди пристроили ей на ветках кормушку, где она и кормилась. Конечно, она сама бы ни за что не смогла бы прожить, если бы её люди не кормили. И главное, она требовала есть — стучала клювом по ветке. А другая кормушка, вернее поилка, стояла на земле, и ворона изредка соскакивала, пила воду. Стоило к ней подойти, как она ловко, с ветки на ветку, вскакивала на своё место и начинала ругаться на того, кто помешал ей заниматься делами. Потом она переместилась на большой тополь,

и ей там снова устроили кормушку.

Однажды я увидел около неё другую ворону. Они сидели рядом, молча и нахохлившись. Обе распушились и словно горевали. Может, это был кто-то из родителей этой вороны?

Она жила там до самой зимы, а потом исчезла. Наверное, собака или кошка её поймали.

 

Вообще-то вороны очень осторожные и скрытные птицы. И гнёзда стараются строить так, чтобы их трудно было отыскать, чтобы они не были видны. Но это в деревне, за городом. А вот в городах они не стесняются человека. Кто же сейчас в городе, на виду у прохожих полезет на дерево, чтобы разорить воронье гнездо? Такого отчаянного нынче не найдёшь. Вот и осмелели вороны и строят свои жилища теперь порой совсем на виду. Приглянулись им, например, железные мачты с высоковольтными электрическими проводами. В нашем районе почти на каждой воронье гнездо.

Я даже видел их гнездо на подъёмном кране, на высоте всего третьего этажа. Кран этот работает, гудит моторами, рабочие вокруг ходят и кричат, электросварка сверкает, машины ездят с кирпичом, а ворона эта катается себе туда сюда в гнезде и ни на что внимания не обращает.

Вороны строят теперь гнёзда свои не в укромных уголках, а где придётся. Я обнаружил гнездо на тополе даже на Садовом кольце, где машины дымят и ревут круглые сутки.

Вороны строят теперь гнёзда свои не в укромных уголках, а где придётся. Я обнаружил гнездо на тополе даже на Садовом кольце, где машины дымят и ревут круглые сутки. Ветка, на которой вороны его построили, чуть ли не до троллейбусных проводов дотягивалась. И само гнездо они ладят не только из палочек и веток, а даже из кусочков проволоки и проводов, То гнездо, которое было на подъёмном кране, сделали тоже с помощью проволоки. Со стройки, видно, натаскали.

Но всё равно вороны ведут себя по-прежнему осторожно. Человеку никогда не доверяют. Сразу на гнездо не летят с кормом, а сядут где-нибудь в стороне, осмотрятся и лишь потом — скок-скок ветки на ветку — несут птенцам корм. И птенцы начинают горланить, только когда подрастут, а пока голенькие ведут себя тихо.

Серых ворон сейчас расплодилось — дальше некуда, Птицы это довольно вредные, когда их много, За городом они разоряют гнёзда не только малых птиц, но и уток, куропаток, фазанов.

В городе же они, например, безжалостно ловят маленьких утят-пуховичков. Они хватают их прямо с воды. Ведь на городских прудах нет спасительных зарослей тростника или камыша.

Нападают они и на голубей, особенно на слабых, больных, на птенцов. Недалеко от моего дома они даже пытались заклевать котёнка, но только я их разогнал.

Вот так вороны разбойничают.

 

главная содержание наверх дальше


Поиск

Статистика