На сайте круглосуточно и без выходных работает БИБЛИОТЕКА, где можно скачать интересные книги бесплатно, без SMS и регистрации. ЗАХОДИТЕ! И не забывайте нажимать на "соцкнопочки". Они справа!

Форма входа



ЗА ГЛУХАРЯМИ

А ведь было это! Была та чудесная солнечная весна 1956 года в Иркутске, и пеший поход вверх по берегам Ушаковки, и дядя Миша Торбеев, и глухари! Глухари в рассветной тайге, таинственное, впервые услышанное их пощёлкивание, бабаканье глухарок и подзабытое уже чувство первооткрывателя. 

Да, было это. И было так.

Мы проснулись одновременно. Костёр угас, только угли ало тлели, прикрытые пеплом. Было зябко от сырого предрассветного холода и от ледяной ещё, недавно оттаявшей земли.

Привёл нас на этот ток наш знакомый охотник, дядя Миша Торбеев. Он ткнул пальцем в землю и, не вынимая изо рта самодельной трубки, набитой вонючим самосадом, сказал: «Вот здесь и ночуйте, а ток в той стороне». И махнул куда-то вправо. Потом он ушёл. А мы разложили костерок, вскипятили чай и стали ждать утра, чтобы впервые в жизни добыть своего первого глухаря. Ни Славка, ни я никогда на току не были.

Мы проснулись одновременно и тут же услышали какие-то странные звуки. Ничего подобного я раньше не слышал никогда. Скрип какой-то, постукивание, скрежет металла о металл! И тут меня словно ожгло — да это же глухари! Это токуют глухари, за которыми я и Славка протопали от Иркутска почти четыре десятка километров! Мы ночевали практически на самом току. Песня была слышна прямо от нашего стана.

Глухарь токовал яростно и беспрерывно, а справа и подальше от него ещё один. Мне казалось, что это какие-то огромные сказочные пауки сидят там, в темноте, и ткут гигантскую металлическую сеть. Таким мне представлялся этот таинственный звук. 

Ещё с вечера мы решили бросить жребий, кому первому подходить к глухарю. Трясущимися руками (и от холода, и от волнения!) я протянул Славке две спичинки, зажатые в ледяных пальцах. Он вытянул с головкой — подходить предстояло мне. И я пошёл! 

Поначалу я старался скакать. Ведь именно так рекомендовалось делать в разных пособиях и рассказах — скакать сразу двумя ногами, словно кенгуру. После двух-трёх попыток я сообразил, что всё это ерунда — надо просто делать два или три больших шага. И у меня получилось! Я приближался к глухарю. В полнейшей темноте я подошёл к нему вплотную. До него было-то всего метров пятнадцать, не больше. Он пел прямо надо мной, а я его не видел. Мне были слышны малейшие нюансы его песни - то звонкое горловое тэканье (но это не тэканье, это что-то другое, что нельзя передать буквами), то усиливающееся и ослабевающее скирканье (триста-четыреста-четыреста-триста… попробуйте быстро, негромко и с придыханием произнести эти слова, и вы услышите почти глухариные звуки!), а между ними то ли фырканье, то ли какое-то трепетанье перьев (пр-р-р-к).

Я пытался разглядеть глухаря на фоне чуть пробившегося рассвета, но тщетно. Мне бы подождать, мне бы повременить, мне бы не торопиться! Куда там! Я не контролировал себя — стрелять, только стрелять! Вот же он, виден — закрывает и открывает какой-то просвет в сплетении веток! Ружьё у плеча, но ни мушки, ни планки я не вижу. Не видно и самого глухаря, но что-то ведь там шевелится! Шевелится ведь! Я выжидаю начала скиркания (не забыл книжных рекомендаций, как стрелять под песню!), направляю стволы, как я думаю, в цель и судорожно жму на спуск. Грохот выстрела наверняка был слабее, чем грохот крыльев сорвавшегося с ветки глухаря. Я промазал! В пятнадцати метрах! Почти в упор!…  

Я чуть не заплакал от ужаса перед свершившимся — промазал! Промазал ведь! Я даже не попытался выстрелить из второго ствола, настолько был уверен в первом. 

Подошёл Славка, и мне пришлось признаться в своём позоре. Славка пошёл ко второму глухарю и снял его с дерева через четверть часа. Я был расстроен ужасно. Настолько, что даже не стал подходить в это утро к глухарю ещё раз, хотя они и пели. Только на следующий день я взял своего первого глухаря, а Славка  второго, и мы с триумфом вернулись в Иркутск. Наша добыча произвела фурор среди друзей, студентов-охотоведов. Все, как говорится, рвались в бой, но охота весенняя уже была закрыта, и в тот год мы со Славкой были единственными, кто охотился на глухарином току. 

Следующей весной мы ещё два раза ходили на этот ток. Добыча была нормальной — мы брали на брата не больше двух птиц, чтобы не распугать остальных. Даже таскали добычу на иркутский рынок, чтобы пополнить свой скудный студенческий бюджет. Стипендия на пятом курсе была рублей около четырёхсот, а каждый глухарь шёл у нас по полсотни рублей. Сколько сегодня стоит он в магазине? Да и найдёшь ли? 

А ток-то был богатейший  там собиралось и пело, по словам того же дяди Миши, больше сотни петухов. Сам ток был большой, но, правда, довольно узкий и почти километра полтора в длину. Потом ещё не одно поколение охотоведов ходило туда за добычей, пока там не образовалось охотхозяйство. Кстати впервые-то собирали материалы для его организации мы, будучи на студенческой практике зимой. Так и узнали о существовании этого тока. 

Молодые мы были. Почти четыре десятка километров по весенней дороге в одну сторону  разве это расстояние? Ни дождь, ни мокрый весенний снег, ни занятия в институте не могли нас удержать в Иркутске. Вперёд! Вперёд за глухарями! Чтобы снова и снова услышать это древнее пощёлкивание в таёжной, ночной ещё тишине. Чтобы снова и снова прочувствовать тот таинственный предрассветный миг, когда невидимый вдруг цикнет и прохоркает вальдшнеп, когда где-то в чёрной высоте вдруг задрожат-заблеют бекасиные пёрышки, и снова чавкнет под ногой сырая весенняя земля, когда ты сделаешь свой первый (каждый раз первый!) шаг к новой охотничьей удаче…


главная     содержание     наверх     дальше


Поиск

Статистика